Воспоминания о счастливом босоногом детстве известного публициста, лауреата премии «Светлое прошлое», доктора философских наук Николая Михайлова.
Рассказывать, что такое цыпки людям, чье детство не было босоногим, довольно трудно. Словарь Ожегова объясняет так: «ЦЫПКИ. Мелкие трещинки на коже, появляющиеся при обветривании».
А я добавлю, что цыпки – это когда кожа на ногах становиться похожей на засохшую рыбью чешую, и никакое мыло эту «чешую» не берет, её нужно долго отпаривать в очень горячей воде.
Цыпки появляются из-за того, что после купаний в городском пруду или в озере босые мокрые ноги бегали по уличной пыли, а о каком-то полотенце, разумеется, и речи не было.
Но если дома бабушка отпаривала мне цыпки горячей водой, то в пионерском лагере делать это было некому – так с цыпками и ходили до конца смены. О разбитых в кровь коленках и говорить нечего – короста не сходила все лето.
В пионерский лагерь меня стали отправлять с шести лет. В Миассе было три пионерлагеря. Один – большой – принадлежал автозаводу. Два других поменьше – напилочному заводу и тресту «Миассзолото».
Меня оправляли в «Миассзолото»: считалось, что в этом пионерском лагере кормят лучше и «питательнее». Результаты пребывания в лагере измерялись привесом – на сколько кг за смену поправился ребенок. Первый и главный вопрос, который задавался приехавшему из лагеря: «Сколько прибавил?»
Лагерь был небольшим – всего пять отрядов и располагался в сосновом лесу на берегу красивого озера Тургояк. Я был самым маленьким в малышовом отряде, но по развитию опережал всех остальных, м меня сделали председателем отряда.
Все мои председательские обязанности состояли в том, что на утреннем построении (лагерной линейке) я должен был сдавать рапорт председателю совета дружины лагеря.
Для этого я должен бы скомандовать: «Отряд, равняйсь! Смирно!», промаршировать к центральному флагштоку, вскинуть руку в пионерском салюте и отрапортовать: «Товарищ председатель совета дружины! Пятый отряд на линейку построен. Отсутствующих нет. Рапорт сдан».
Услышав в ответ «Рапорт принят», я снова отдавал салют, маршировал на место и кричал: «Отряд, вольно!». Все бы ничего, но меня ужасно мучило, что я не выговариваю букву «р». Мягкую «р» — еще туда-сюда, а твердую – никак. И когда я кричал: «Отряд, хавняйсь! Смихно!, я думал, что надо мной все смеются, и переживал.
Еще я рассказывал русские былины. В то время они были моим любимым чтением, и по просьбе вожатой я рассказывал их в отряде. Все садились в кружок и слушали.
Память была хорошая, и рассказывал я былины «близко к тексту». Примерно так: “И говорит тогда Илья Муромец своему коню: «Ах ты, волчья сыть – травяной мешок, что ж ты на корзни, собака, спотыкаешься?”» Очень мне эти «волчья сыть» и «на корзни» нравились.
Первая смена в лагере запомнилась мне игрой с пропавшими вожатыми. В тот день был отменен послеобеденный сон-час. Только мы улеглись, как в палату зашла начальница лагеря и сказала, что куда-то пропали вожатые и х надо искать.
Восторг был неописуемый – вместо сон-часа мы искали вожатых, которые переодетые (мужчины в женщин и наоборот) прикидывались рыбаками, грибниками и т.п. По-моему, они веселились не меньше, чем мы.
Другое незабываемое впечатление произвел на меня завершавший смену пионерский костер. Его устроили поздним вечером на большой лесной поляне. Костер был сложен из сухостоя в форме пятиконечной звезды. А так как отрядов было ровно пять, каждый угол «своей» звезды зажигали председатели отрядов и я в их числе.
Для этого нам дали зажженные факелы, и мы по команде ткнули их в сухостой. Через минуту пламя поднялось до небес. С тех пор, когда я слышу песню «Взвейтесь кострами, синие ночи», в памяти встает костер и летящие в темное небо искры.
Еще та лагерная смена запомнилась двумя тоненькими книжками, которые я там прочел и впечатление от которых остались на всю жизнь. Одной из них был рассказ Горького «Дед Архип и Ленька».
Читая его, я первый раз плакал над книгой: очень жалко было деда. Мне кажется, детские слезы над прочитанным – очень хорошие и нужные слезы: наверное, это самое простое и лучшее воспитание чувств. Второй книжкой была «Пестрая лента» из «Записок о Шерлоке Холмсе» Конан Дойля.
Я был потрясен внезапным открытием совершенно необыкновенного, ни на что не похожего загадочного сюжета, и с тех пор жанр, что бы там ни говорили о нем литературные снобы, стал моим любимым.
Первое лагерное лето осталось в памяти ещё и потому, что осенью я должен был пойти в школу и с нетерпением ждал этого дня.
Были уже куплены портфель, тетради, карандаши. Но об этом в другой раз.
Николай Николаевич Михайлов.
Известный публицист,
лауреат премии «Светлое прошлое».
доктор философских наук