Ушел из жизни  еще один замечательный сын земли уральской,  большой и светлой души человек  – Евгений Михайлович Тяжельников.  Сказать, что я знал  его близко и хорошо, было бы неправдой. Нет, ни учиться с ним, ни работать под  его прямым  началом мне не приходилось. И всё же….

Есть такие люди на свете, сердечное тепло  которых  люди чувствуют, находясь, казалось бы, в значительном отдалении от сферы их непосредственного  воздействия.

Вот пример. 22ноября 1980 года прихожу на работу и вижу  на своем рабочем столе запечатанный почтовый конверт.  А на нем  адрес:  «г.Челябинск, Челябинский обком КПСС, заместителю заведующего отделом  тов. Овинову П.А. и ниже – Е. Тяжельников».  ( Храню его вместе с письмом  до сих пор).

Признаюсь, поначалу  даже как-то не по себе стало.  Мне, простому партийному функционеру лично, адресует свое письмо сам руководитель  могущественного отдела пропаганды ЦК КПСС?!  Что-то тут не то. Распечатываю конверт и читаю совсем уж ошеломляющий текст: «Уважаемый  Петр Акимович! Сердечно поздравляю Вас  с награждением орденом Дружбы народов! Отличного Вам здоровья, счастья,  новых успехов!».  И  его, так знакомая по официальным документам, подлинная  подпись.

Ранее  об  этом награждении я никакой информации не имел. Так что Евгений Михайлович был первым человеком, кто сообщил мне эту радостную весть. Как, впрочем, и  все те, как я позже узнал при вручении награды в Облисполкоме, кто тогда   был награжден за участие в  работе по организации подготовки  и успешному проведению 22 –х  летних Олимпийских игр в Москве. Среди них были  спортивные и медицинские работники,  работники  общепита и внутренних дел. То есть те,  кто участвовал в организации подготовки, или кого область  направляла в Москву, для оказания ей  необходимой помощи. Всех поздравил и поблагодарил тогда, оказывается, наш знаменитый  земляк.

Землячество для Евгения Михайловича не было пустым звуком, простой формальностью. Я  это знаю не понаслышке.  В  те годы, и тогда, когда  он возглавлял ЦК ВЛКСМ, и тогда, когда работал заведующим  отделом пропаганды ЦК КПСС,  мне  неоднократно приходилось бывать  на различного  рода семинарах и совещаниях в Москве. И если на  каком — то из них  присутствовал Евгений Михайлович, то  первым делом обычно он внимательно оглядывая зал, находил взглядом нас, своих земляков, и непременно приветствовал энергичным кивком головы. При этом глаза его излучали столько тепла и радости, что и у нас становилось празднично и горделиво на душе.

 При первой же возможности и он, и мы  старались перекинуться хотя бы словом, но, к сожалению, это было практически невозможно.  Помню, как однажды он, будучи ещё секретарем ЦК ВЛКСМ, появился на Старой площади в зале отдела пропаганды ЦК КПСС раньше начала совещания и, увидев нас, подошел к нашему ряду. Весело поздоровавшись,  со словами: «ну, как там поживает наш Челябинск»,  он  попытался присесть на краешек свободного стула.  Но не успел. Его тут же окружила толпа присутствующих в зале посланцев из различных  республик и областей страны со словами: «Евгений Михайлович, примите привет  от Украины», «Вас приветствует Узбекистан»,  «мы снова ждем Вас в Белоруссии», и так далее. Так что даже короткого разговора у нас не получилось. Казалось, его знал и любил весь многомиллионный актив  нашего  великого Союза.

О его удивительном, врожденном  даре общения, изумительной простоте и душевности  я хорошо помню и по тем  далеким, кратковременным встречам, когда  он  ещё работал в Челябинске.   Мне  тогда дважды посчастливилось побеседовать с ним наедине.

Июнь 1959года, Ильменская областная турбаза, традиционный семинар  первых секретарей горкомов и райкомов комсомола под руководством  секретарей обкома ВЛКСМ  В.М. Старицкого и Н.И. Соннова.

В один из его дней на  открытой площадке,  в тени вековых сосен,  с беседой  «Молодежь Страны Советов заветам Ленина верна» выступал аспирант кафедры марксизма – ленинизма ЧГПИ, секретарь партийной организации института, к тому времени, в общем-то, уже известный  всем, Е. М. Тяжельников.

Построено его выступление было весьма оригинально. Используя в качестве преамбулы лозунг, который в то время у нас  можно было  встретить буквально в каждом  учебном заведении страны,-  «Учиться, учиться и учиться. В.И. Ленин», он брал какое – либо одно из основных положений  речи  вождя на 3-ем Всероссийском съезде Российского коммунистического  союза молодежи, и  очень грамотно, увлеченно вел речь о  дне сегодняшнем.  О том, что и как  было сделано и  делалось комсомолом страны и области по каждому из  означенных в речи направлений, и что, по его мнению, предстояло делать.

 Евгений Михайлович обладал приятным, хорошо поставленным голосом, говорил легко и свободно, не заглядывая в конспект. Особенно много места в его выступлении заняли материалы, связанные с поднятием целины. И это неудивительно. Ведь именно в то время  он работал над своей кандидатской диссертацией,  посвященной раскрытию трудового  подвига  комсомольцев и молодежи на  поднятии и освоении целинных и залежных земель.

Слушали мы его с большим интересом и вниманием. Ибо это грандиозное, поистине героическое событие  — «Целина», так  или иначе, коснулось в то время чуть ли не каждого  из  нас. 

В объявленный получасовой перерыв  все слушатели, поблагодарив гостя,  с шутками и веселым  смехом устремились к озеру. Я, простывши накануне, остался на скамеечке один. Ушли «окунуться» и  Старицкий с Сонновым. Евгений Михайлович  от  предложения составить им компанию отказался и, подсев ко мне в тень  на ту же скамеечку, поинтересовался причиной моего одиночества, узнав, искренне посочувствовал. Затем  стал расспрашивать, кто я и откуда, почему выбрал специальность учителя, нравится или нет, мне моя  настоящая работа и не хочу ли я вернуться  опять в школу.   Расспрашивал о семье, друзьях, делах в районе, а также  еще о многом другом. При этом он так заинтересованно и внимательно слушал, что мне просто  хотелось ему рассказывать. Словом, исповедовался я этому человеку, впервые общаясь с ним, так откровенно и полно, как ревностный прихожанин своему  церковному духовнику. Настолько сильно было его заинтересованное участие ко мне в той встрече.

Зашел разговор  о нашем семинаре и, в частности,  он   хотел знать мое  мнение о его только что завершившейся лекции. «Во время выступления, —  сказал он, — по выражению вашего лица мне показалось, что вам не все в нем  нравилось».  Лицо мое залила  краска стыда.  Он тут же стал меня успокаивать, заявив, что ему интересно именно откровенное мнение. Ибо   критическое замечание, нередко, полезнее любой похвалы.  При  этом  он так дружески доверчиво смотрел на меня, что если бы я и хотел по какой – либо причине уклониться от прямого ответа, то  не сумел бы.   

Собравшись с духом, я стал объяснять ему замеченную им мою реакцию. «Вот Вы в беседе несколько раз употребили фразу: «В своем выступлении  на 3-ем съезде Ленин завещал: учиться, учиться и учиться»,  или   «В речи Ленина мы читаем: учиться, учиться и учиться» и подкрепляли этот посыл ленинским указанием на необходимость молодежи учиться коммунизму, учиться социалистическому хозяйствованию, учиться коммунистической морали и так далее.  И что особенно хорошо, по каждому направлению очень убедительно и достоверно  доказывали, что сделано и что делается сегодня  комсомолом по  претворению в жизнь заветов вождя. Всё правильно.   Кроме одного – нет такой фразы «учиться, учиться и учиться» в той речи у  В.И. Ленина!

На вопрос, откуда такая уверенность, пришлось рассказать,  что только несколько месяцев тому назад я вернулся из Москвы, где вместе с  Сашей Иоголевичем, которого он хорошо знал, мы  четыре месяца учились на Центральных пионерских курсах при ЦК ВЛКСМ. Там  в одной из лекций профессора, доктора исторических наук, мы  впервые услышали, что фраза широко распространенного лозунга: «Учиться, учиться и учиться. Ленин» лишь условно можно отнести к его речи на 3-ем съезде комсомола. «Это всего лишь, — сказал профессор,- удачный политический лозунг пропагандистов,  навеянный речью вождя. А  на съезде шел деловой разговор не о лозунгах, а о том, как и что надо  делать на практике для построения коммунизма». Мы с Сашей тогда же попытались проверить сказанное по тамошним учебникам, и этой  фразы в речи не нашли.

Реакция Евгения Михайловича меня напугала. Он, как мне показалось, даже в лице изменился. «Не может быть, — повторил он несколько раз. — Не может быть, надо перепроверить»!  С этой минуты, казалось, его уже больше ничего не интересовало. Сказав мне, спасибо, он отправился в библиотеку турбазы, но там полного собрания сочинений Ленина не оказалось. Тогда он взял машину и отправился в город  Миасс, переполошив там, как позже рассказывали ребята, городских  библиотекарей. Затем, не заезжая на турбазу, отправился в Челябинск. Вот как серьезно он относился даже к такого  рода, в общем — то проходным,   своим  выступлениям. 

После этого наши дороги с ним продолжительное время не пересекались. Евгений Михайлович вскоре стал ректором ЧГПИ, я  вернулся  на работу в школу и среди актива области в Челябинске теперь бывал  довольно редко. Да, к тому же гением Никиты Хрущева и его команды именно в эти годы область, как и другие, была разделена на две, промышленную и сельскую, со своими обкомами и облисполкомами и, следовательно, каждая  со своим  активом. А они у нас с ним были разные.  

Новая  возможность встретиться  с Е.М. Тяжельниковым  тет-а -тет  мне представилась  лишь через долгие пять лет. И случилась эта счастливая встреча, к моему удивлению, непосредственно по месту моего жительства – в селе Октябрьское.

В ноябре 1964 года  Евгений Михайлович – уже секретарь по идеологии теперь единого  Обкома партии   вместе с зональным инструктором организационного отдела  Л.Д. Игишевым, приехал  к нам в район для проведения выборной  районной партконференции и  формирования  восстановленного в правах  райкома КПСС. Собрались делегаты в зале районного Дома культуры аккуратно. В 10 часов утра, избранные члены президиума занимают свои места за стоящим  на краю авансцены столом. Как и положено,  высокий гость в его центре, между будущим  первым секретарем райкома и председателем райисполкома.

Я, тогдашний  заведующий Районо, по просьбе последнего, сижу напротив их в первом ряду зала, чтобы в случае надобности (вопросов тогда к райисполкому  было немало) оказать председателю необходимую помощь. Между тем Тяжельников, взглянув в  зал и увидев почти рядом с собой меня, приветно заулыбался, привстал и, перегнувшись через стол, подал  мне руку. Я, вскочив, с радостной улыбкой протянул  ему свою. Так не стандартно, даже почти в нарушение регламента,   на глазах  удивленного зала  мы обменялись рукопожатием. При этом, чуть придержав мою руку,  он коротко проговорил: «в перерыве встретимся».  

Конференция шла своим чередом. Как и положено, был доклад, выступления с мест, емкая по содержанию и впечатляющая по звучанию речь секретаря обкома партии, обсуждение предложенного списка членов райкома, голосование. Поступило предложение: (дни в ноябре короткие)  первого секретаря райкома избрать непосредственно на конференции, а  остальные назначения и формирование структуры  комитета поручить провести  членам райкома  на первом их пленуме. Так и поступили.  Избрали Я.Е. Ковальчука. Наступил долгожданный перерыв.   

Я поднялся на сцену. Пожав еще раз друг другу руки, мы присели у края опустевшего стола. «Я рад,- проговорил, улыбаясь, Евгений Михайлович,- встретиться с Вами в ваших краях. Говорят, Вы вернулись всё — таки в школу. И это приятно. А я, как видите, наоборот, стал  еще дальше от учебного процесса и научной работы. Такова жизнь».

Тем временем,  Ковальчук и Игишев,  о чем — то посовещавшись, подошли к нам и, обратившись к Евгению Михайловичу, предложили, если он не будет против,  поручить провести пленум им. «Вам же с Петром Акимовичем­­  мы  предлагаем пройти в наше кафе – столовую, — сказал Ковальчук. — Там  в банкетном зале сядете за  стол, вам подадут  чаю, и вы прекрасно побеседуете. Через пол часика подойдем мы  и  вместе поужинаем». Возражений не последовало. 

По дороге в кафе я показал Евгению Михайловичу издали здание нашей школы, которое мы несколько лет тому назад по инициативе тогдашнего первого секретаря райкома А.Н. Саплина методом народной стройки капитально  отремонтировали, перевели с печного на централизованное отопление, сделали к нему солидный пристрой.

За чаем в столовой, видя заинтересованное внимание слушателя, я вкратце рассказал, как стройка сроднила и сплотила  нас всех, кто принимал в ней участие: власти, родителей, учителей и учащихся, как она благотворно сказалась затем на учебном процессе. Буквально в назывном порядке пытался показать,  как нам удалось активизировать творческий процесс обучения, удачно  встроить в него  деятельность Дома пионеров, работу районной и детской библиотек, молодых и талантливых специалистов только что отстроенного  Дома  культуры, спортивную общественность.  Мы  координировали с ними наши планы, совместно готовили и проводили наиболее значимые мероприятия. Достаточно сказать, что в составе хора нашего РДК было задействовано более 30 учителей; а его танцевальные коллективы, и детский и взрослый, целиком состояли из учащихся нашей школы.  При нашем активном содействии и поддержке в райцентре открылись музыкальная школа и кукольный театр. Силами учителей  в Доме пионеров велись кружки работ по дереву,  вышиванию,   кройки и шитья,  рисованию,  пению, работали спортивные секции.

Заметив, каким профессиональным интересом и одобрительным блеском горят глаза моего слушателя я, буквально захлёбываясь, сыпал и сыпал ему всё новые примеры и факты. Он понимающе кивал, поддерживал, переспрашивал и уточнял, улыбался.

Незаметно пролетело и 30 , и 40 минут. Женщины столовой,  узнав, какой высокий гость находится у них в зале, с особой приветливостью  стремились  угостить его,  предлагая то уху из  карасей октябрьских озер, то жареный картофель, то свежеиспеченные пирожки с мясом, и так далее. Евгений Михайлович благодарно отказывался. Но затем, видя, что это их искренне огорчает, всё — таки согласился на последнее. Мы с удовольствием, продолжая беседу, сытно поужинали.

На вопрос, а как с другими школами, я обрисовал общую картину:  в районе действовало тогда  около 50 школ, в том числе 7 средних, 13 восьмилетних и 27 начальных. За  партами в них ежегодно сидело около 9 тысяч учащихся. Рассказал, что пытаемся обдуманно подходить к строительству и размещению  школ по территории района, их деловому соподчинению в связке: «средняя – восьмилетние – начальные школы», их творческому  содружеству и согласованию учебных требований.  Для того чтобы сократить нехватку и текучесть кадров в начальных школах,  организовали  в средней школе  райцентра свой 11 класс по профессиональной подготовке учителя  начальной школы.

 И, что уж совсем понравилось Евгению Михайловичу, так это то, как при ней же мы  организовали  для учителей малокомплектных школ  района курсы подготовки  к новому учебному году. Закончив 20 мая занятия,  молодые учителя  на две недели съезжались в райцентр, размещались и питались в школьном интернате за счет средств районо. На  его вопрос: «а как же Облоно?», я  пояснил: «всё, что делалось, было согласовано с ним, а также с областным институтом совершенствования учителей». Методисты института и районо  давали  курсантам теоретические знания. А  опытнейшие учителя начальных классов головной школы,  разрабатывали  вместе с молодежью  по  каждому из 4-х начальных классов  практические планы  работы в новом году. Уезжали  курсанты  на 90%  готовыми к занятиям в своих классах.

Рассказано было  и ещё о многом другом, всего не упомнить. Взглянув на часы,  Е.М.Тяжельников произнес удивленно: « ого, прошло уже больше часа». И тут же… « А, собственно, стоит ли ждать?  Признаться, я не люблю этих банкетов…. Проводи –ка меня до гостиницы»,- сказал он, впервые обратившись ко мне на «ты».  Мы, поблагодарив работниц кафе, вышли на улицу.

Пройдя некоторое время молча,  Евгений Михайлович продолжил: «…Ну, из твоего рассказа я понял, что  работа тебе в удовольствие и радость, а есть ли что-либо, что тебя не устраивает»? Признаться, от такого вопроса я  даже опешил. Но, подумав, ответил: «есть, конечно, что и  не устраивает. Зарплата директора школы у меня была 210 рублей в месяц,  а завотделом – 150. Отпуск директора – 48 дней, а здесь -24.

Но, это ладно, такова судьба всех советских чиновников. ( И партийных работников,- вставил реплику Тяжельников).  Главная  беда, продолжал я, в  другом. Не имея возможности преподавать, я  окончательно теряю квалификацию учителя русского языка.  Ведь знание всех его тонкостей, требует постоянного воспроизводства. Потеря же квалификации лишает меня всякой свободы маневра и обрекает на постоянную зависимость  быть там, «куда тебя пошлют». «Это ты прав,- с легким вздохом произнес Евгений Михайлович. Во мне, я чувствую,  тоже, видимо, мало чего осталось от математика».

Тем временем  мы подошли к гостинице. Вместе посмотрели отведенную ему комнату, она была в порядке. Распрощались. И я отправился домой.  Правда, пришлось, таки мне в тот вечер предстать  пред разгневанными очами Первого: почему не дождались, почему не удержал. Хотя он, вызвав меня, тоже хорошо понимал, что не во мне дело…. Рано утром, пробыв в райкоме не больше часа, обкомовцы уехали. Больше, даже накоротке, мне  пообщаться с Евгением Михайловичем, к сожалению, не представилось возможности.  Слишком разными по высоте были наши дороги.

Ну, а то, что именно он возглавил  в те годы   столь могущественную и значимую в стране молодежную организацию,  созданную для воспитания юной многомиллионной поросли великого народа, было отнюдь не случайным.  Педагог, общительный, умный, добропорядочный, широкой души и доброго сердца человек, он, мне кажется, и родился -то для этого. Вот и сейчас, пишу о нашем прошлом,  и ловлю себя на мысли, что все эти дни меня не покидает чувство особой теплоты и радости от счастья тех встреч, от всего прожитого и пережитого. Хорошо, что были и есть такие люди на земле.

Петр Овинов (15. 02. 2021 г.)

Большой и светлой души человек

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

code