В последние дни перед отъездом на Северный Кавказ

« Я верю, что можно остановить братоубийственную бойню. Да, могут и убить. А может и не убьют… Меня убеждают, что наша история – дерьмо, что дружба народов — сплошное коварство и зло, а кровные междоусобицы и войны – это-де вольный дух демократии и утверждение суверенитетов… Отсиживаться в этой смрадной московской барахолке, когда повсюду льётся кровь невинных людей, выжидать, когда бог рассудит – нет уж. Извините, это выше моих сил…»

В первом публичном интервью во Владикавказе.

«Я приехал искать пути мирного решения конфликта, заверяю: по моей вине и по моему указанию в зоне конфликта не произойдет ни одного выстрела, не прольется ничья кровь».

В последнем интервью

«Состояние риска – великое счастье для человека. Жить надо не как примадонна или ресторанный «жучок», а по-мужски. Если со мной что-нибудь случится, я знаю, что жил честно, и никто не упрекнёт меня в предательстве. Меня же подводили часто, в том числе по-крупному».

«Предательство поставило всю Россию на колени! Я до последнего часа служил тем, кто нас потом предал. Теперь хочу служить народу и выполнять его волю»

О комсомоле.

«Мы работали без оглядки, честно и открыто. Понятно, что это было другое время, другие приоритеты. Но это была наша биография, ее заново не перепишешь»

«Четверть века назад я начал работать в Челябинском обкоме комсомола. Теперь могу сказать, что это были лучшие мои годы. Годы становления среди настоящих тружеников, добрых и верных товарищей. Наш комсомол мы хотели сделать организацией действия. На первое место ставили интересы юношества. Работали без оглядки, честно и открыто».

«Чтобы защитить комсомол, надо о нём говорить, рассказать, как это было на самом деле. Будет позором, если наши дети и внуки не будут знать, кто мы такие. Необходимо создать книгу о комсомоле, но не завидовать преданности делу, за которое уже никто и никогда не сможет тебя отблагодарить за это «посмертное внимание к былому».

«Совсем нет времени, но иногда «царапаю», понемногу. Хочу вспомнить уральских ребят, которые строили заводы, комбинаты, города».

О партии

«Я многие годы отдал партии. Что можно сказать о КПСС? Падение и поражение партии началось давно. В руководстве не оказалось мощных личностей. Партия не стала генератором идей перестройки, её гарантом. Партийные комитеты ушли от народа. Всё сводилось к властным функциям и только. Теория была сведена к догматам, и даже когда пошли демократические процессы, нас «наказали» самостоятельностью, которой мы не могли пользоваться. Рука по-прежнему тянулась к телефону за рекомендациями, советами из центра».

«Реформирование партии не состоялось. Она не превратилась в общенациональную демократическую силу. Партийное товарищество было подменено лицемерием, обманом, пошлостью, двуличием»

«Сегодня, я убеждён: надо дать людям возможность работать в охотку, всласть, на себя. Это и есть гарантия свободного рынка. Больше строить жилья, решать продовольственные проблемы, больше помощи детям, семье».

«Мы переборщили с коллективизмом. Пора перестать думать за человека, решать за него. Надо уважать мнение каждого, советоваться с людьми».

«Надо вернуть во все поры нашего общества патриотизм».

Об Афганистане

«Нам нельзя было вводить войска в Афганистан. Это ошибка века. Мы разрушили в сознании многих народов представление о советских людях как созидателях. Наша страна уже была больна, а мы со своим уставом, не зная истории, религии афганского народа, учили его, как надо жить, как строить «светлое» будущее».

«Всё, что мы делали тогда, в середине восьмидесятых, надо было делать значительно раньше. Не с таким явным, страшным опозданием. Афганская проблема, как открытая рана, будет кровоточить ещё 50-60 лет. Мы в долгу и перед нашими ребятами, оставшимися там, и перед афганским народом. Не всем хватило доброты наших сердец».

«Все Афганские дни мы занимались формированием, а затем и реализацией политики национального примирения, стремились к выводу наших войск. Даже если сто раз произнесёшь это слово, мирной жизни не станет. И легковесно обходиться с этой сложной, противоречивой проблемой, как пытаются делать это сегодня, непозволительно».

О работе в Азербайджане

«Я выбрал Баку. И на то имелись основания. К Баку в нашей семье особое отношение. Дело в том, что в 1914-1916 годах там работали дедушка и бабушка, бегали в школу мой отец и дядя. Несколько месяцев когда-то я служил в Баку, часто бывал там в командировках. Сказалось и то, что со мной в Кабуле работали азербайджанцы-переводчики. И работали надёжно».

«Ввод войск в Баку в ночь с 19 на 20 января 1990 года стал настоящей трагедией, позором и унижением. Руководству республики ничего не было известно об этой зловещей акции. Передвижение войск военные объясняли нам как подготовку к возможному введению комендантского часа.

…Бакинская трагедия — это, быть может, самое черное пятно в перестройке. Мы тогда, в те же сутки, настояли на том, чтобы войска были срочно выведены из города. Но уже свершилось самое страшное, погибло более 100человек».

«Когда я попросился в НКАО, то отлично понимал, что это будет помойка, помойная яма, в которую будут сбрасывать, сливать всё непотребное и Москва, и Ереван, и Баку. Но я пошёл, всё-таки пошёл туда, веря в разум, в готовность идти к миру, к примирению».

Об ушедшем веке

«В нём отразились и сплелись древность и отчаяние. Это век неожиданных межконтинентальных и региональных, межобщинных и межплеменных войн, которыми изрешечена цивилизация, атомные грибы и прорыв в космос, социальные потрясения и революции. Как назовут наш век потомки? Трудно сказать. Твёрдо знаю – веком человека не назовут».

«Человечество ещё не жило по-человечески. Человек в опасности находился во все времена. На него давил религиозный, политический, экономический обман. За тысячелетия всемогущий царь природы не сумел свить своего гнезда, построить дом, который бы не сгорал в пламени войны, а передавался по наследству. Из века в век снижалась цена человеческой жизни».

«Уже давно замечено, что нравственный прогресс устойчив и надёжен там, где есть авторитет стариков, где не прерывается связь поколений. Нам предстоит вернуть нашим отцам и матерям утраченное почитание. Пусть старейшины и аксакалы вершат дела семейные, общинные. Да и держава станет богаче от их разумных советов».

Поляничко о себе и своей миротворческой миссии.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *