Молодые литераторы из Долгодеревенской школы собрались в местном Доме Культуры, чтобы прочитать свои произведения перед слушателями и членами жюри.  В гостях у начинающих поэтов побывали профессиональные авторы, общественные деятели и творческая молодежь из соседних школ.

Фестиваль начинается с выставки

— Фестиваль скоро начнется, а пока вы можете подождать в библиотеке. Вот сюда, пожалуйста, прямо и направо.

Библиотека была свежей и чистой – светлые тона, качественный  ремонт, яркие акценты современной мебели.  На стенах   ровными  рядами висели  графические листы.  Мягкая цветовая гамма  охристых  и серо-голубых тонов, утонченно-прекрасный, фантастический мир:  джунгли, лики фараонов, египетские богини, развернутые одновременно   в профиль и анфас, мумии, пирамиды, священные кошки.  

А еще – бабочки! Бабочки были повсюду. Мастерски изображенные, они были так органично вписаны в художественный контекст, что казались неотъемлемой частью египетского канона.   Даже там, где  их на первый взгляд не было, они все равно  присутствовали полунамеком. Так,  цветки орхидеи  на одном из листов казались аллюзией на рой вспорхнувших бабочек.

— Это  Александр Разбойников, —  рассказывал мне поэт Михаил Семенович Рудковский,   –  он включен в книгу рекордов Гинесса за создание самой полной коллекции изборажений бабочек. Замечательный челябинский художник  и очень интересная  личность. Настоятельно рекомендую.

Я медленно возвращалась из  Древнего Египта в долгодеревенский Дом Культуры. Рядом со мной говорили о чем-то интересном.

— В Челябинске  есть центр борьбы с наркоманией, и я отправила туда три своих стихотворения.

Я повернулась   к собеседнице Михаила Семеновича.

— Вы пишете стихи?

— Да. Я встаю в пять утра, и, пока домашние спят, пишу до семи. Я так рада, что меня пригласили на этот фестиваль и у меня есть возможность отвлечься от моих внуков, чашек и тарелок!

Вера Петрухина-Болдина, в миру Вера Пирожкова  – поэт, мама, бабушка, хозяйка дома и просто   интересный, мыслящий человек,  неравнодушный к тому, что происходит вокруг.  А еще говорят, что быт заедает всех…

— Я – член Московского союза писателей. Они узнали о моем творчестве из Интернета и прислали мне приглашение.

— Что это дает Вам, кроме чувства морального удовлетворения?

— Только то, что я могу печататься в сборниках стихов, издаваемых Московским союзом писателей. Больше – ничего.

И, посмотрев на меня каким-то светлым взглядом, добавила:

 — Если вам понадобятся какие-то мои стихотворения, например, для поздравления – берите смело.  Они есть на сайте Стихи.ру.  Берите, не стесняйтесь, я всем все дарю!

– Литературное творчество не приносит денег, — подключился к нашей беседе Михаил Рудковский, – на сегодняшний день это хобби. Хобби, которое требует душевных сил, времени и средств.  В советское время можно было написать книгу и два года спокойно жить на гонорар. Теперь мы сами платим деньги за то, чтобы быть изданными. Все перевернулось с ног на голову!

 Бал

    В актовом зале царило оживление.  О  чем-то совещались друг с другом ведущие, несколько музыкантов с классическими гитарами разыгрывались на меццо-пиано в ожидании своего выхода. Лицо гитариста, что-то объяснявшего своей ученице, показалось мне знакомым. Ну да, это Андрей Шалгин, мой сокурсник по музыкальному училищу. Сколько лет прошло, а он по-прежнему выглядит на двадцать пять. Воистину, время не властно над творческими людьми!

Повсюду слышался шелест разговоров, доносились обрывки фраз.

— … Я говорю ему: Как можно не служить в армии! А если война, что тогда? Ты не пойдешь? Кто же будет Родину защищать? А он мне: я против войны, и против государства. Страна, говорит,  это одно, а государство – совсем другое…

— … Откуда же в Долгодеревенском такой интерес к литературе? Оказывается, все просто объясняется.  Это Суздалев руку приложил. Читали его стихи? «Уселись бесовские силы на троне двадцатого века. И стала голгофой Россия для русского человека»…

— … Как вы относитесь к Ельцину? Мне интересно именно Ваше мнение…

— … А для меня лично — Ленин, Сталин и Гитлер стоят в одном ряду…

— Вам не кажется, что было бы лучше, если бы на сцене установили кафедру? – наклонился ко мне проходивший мимо  поэт Сергей Удалов. —  Было бы, так сказать, на что опереться?

Ведущие объявили открытие фестиваля. 

   Фестиваль русской словесности в селе Долгодеревенском – это конкурс начинающих писателей и поэтов.  Ученики долгодеревенской школы, желающие пробовать себя на литературном поприще,  накопили материал – сказки, стихи, эссе. С помощью учителей и наставников их сочинения были изданы. Сборник получил название «Проба пера».  

   Сегодня ребята читают свои произведения на публике. Это не просто выступление – это конкурс. В составе жюри – профессиональные литераторы: заместитель председателя челябинского Союза писателей Михаил Рудковский, председатель союза писателей республики Башкортостан Урал Кулушев,  член союза журналистов России Сергей Бреднев.

Одно за другим потекли выступления.  Рудковский, делясь своими впечатлениями после фестиваля, дал им меткую и точную характеристику.

 — Не все получилось в этих первых литературных опытах. Но во всех абсолютно стихах были великолепные места. Слушаешь-слушаешь…  да, местами  по-ученически так…  где-то нескладно немного… и вдруг, как молния – строка! Сильная, звонкая, чистая, настоящая прекрасная поэтическая строка!

Выступали гости фестиваля –  взрослые профессиональные поэты, гитаристы-классики,  артисты-чтецы из других школ.

 — В гостях у молодежи пишущей – молодежь читающая! – объявила ведущая. Выступает Ксения Картавцева из есаульской средней школы.  Монолог Лизы, «Братья Карамазовы»,  Достоевский.

На сцену вышла изящная русоволосая  девочка  с повязанной вокруг головы розовой атласной лентой, в серой, широкой и длинной, отделанной кружевом  юбке. Расстелила на полу  тканый деревенский половичок, встала на него босыми ногами.  Первым впечатлением было легкое недоумение:  Достоевский в исполнении такой молодой актрисы? Неужели справится?

С первых же фраз зрители так и замерли.

Настоящей сцены в зале  не было, и кресла первых рядов стояли почти вплотную к артистке.  Но девочка не замечала окружавших ее людей. Она говорила с  Алешей Карамазовым, видела приснившихся ей чертей,  пылающий, подожжённый ею дом…  Голос, свободно и гибко выражающий чувства истеричной, психически неустойчивой девушки,  нервный смех, палитра непрерывно сменяющих друг друга эмоций из одной крайности в другую  —  от подавленности до экзальтации.   Просто не верилось, что в  юном возрасте можно так  понимать всю эту гамму состояний и так уметь ее выразить!

Мне захотелось перечитать Достоевского.

Фестиваль подошел к концу. Рудковский,  благородный, элегантный, подтянутый,  вышел на середину,  взял в руку микрофон.

— Если душа требует что-то выразить словами на бумаге – не тогда, когда учительница сказала, а когда этого по-настоящему захотелось – это порыв, который нельзя останавливать. Пишите, дорогие мои, пишите, даже если вас ждут неудачи, пишите, не смотря ни на что. Искра творчества обогащает жизнь, не тушите ее!

Затем  – немного критики:

— Когда человек пишет, то сначала он пишет для себя, для самовыражения. Но все же у него есть потребность поделиться, донести что-то до читателя. Ребята-чтецы показали нам, как здорово можно подать прозу. Так же выразительно вы должны читать свои стихи. Это ваше слабое место, над этим нужно работать. Учитесь доносить то, что вы написали!

И, словно иллюстрируя свою мысль,  Михаил Семенович отложил   микрофон и  поставленным голосом продекламировал два собственных стихотворения — артистично, профессионально, убедительно.

После бала

  За чаем после фестиваля, в узком кругу,  общение приобрело камерный и задушевный формат.

— С вашего позволения, я еще кое-что прочитаю, — сказал Рудковский и легко поднялся со стула.

Урал Фаляхович вполголоса бросил через стол сидевшей рядом со мной даме:

 – Михаил Семенович – не только поэт, он – хирург с тридцатилетним стажем.

Моя соседка  радостно-удивленно всплескивает руками:

— Неужели  хирург!… 

И, обращаясь к Михаилу Семеновичу, говорит, немного смущаясь:

—  Ой, а можно я после мероприятия к Вам подойду…  У меня есть  вопрос – личное… Совет нужен…

   Михаил Семенович на пару секунд отвел взгляд в сторону и вниз — словно подкрутил колки, настраивая струны музыкального инструмента. Когда он снова поднял глаза, это был уже совершенно другой человек. Не Михаил Семенович, хирург со  стажем, не член жюри Рудковский и даже не член Союза писателей. Теперь он – Автор, и, одновременно, его герои: Прекрасная Женщина, капризная, непостоянная, и суровый Бог-Творец  с благородным профилем и кустистыми седыми бровями.  Он начал читать,  стены библиотеки растворились ,  появились цветы и деревья райского сада, откуда-то донеслось  журчание реки и смех юной красавицы, играющей с обезьянкой.

Стихотворение  было о том, как Бог создал женщине пару – авторская версия сотворения  человеческого рода,  написанная с тонкой иронией в адрес женщин. Настолько не обидное,  проникнутое  теплотой и добрым юмором , что  так и хотелось сказать:  ну в чем же тут ирония, да, мы действительно такие, что ж с того  – такими нас и любите!

Лирико-поэтическая часть гармонично переплеталась с конструктивной критикой и обсуждением конкурса.

Разбор полетов начал  журналист Владимир Бреднев.

   — Мы удивляемся, почему ребята не читают, — размышлял он вслух. —  Говорят, что нынешняя молодежь не та, что была раньше. Ничего подобного. Дети сейчас точно такие же, как были десять лет назад, когда я работал в школе, такие же, какими были мы.  Я пробовал читать «Войну и Мир» в школе, и не смог. Прочитал роман, когда мне было уже лет тридцать. И даже сейчас, когда передо мной лежат Тихий Дон и Война и Мир, я выбираю Тихий Дон – для меня он гораздо живее и легче читается. Сейчас с литературой конкурирует Интернет, в этом нет ничего удивительного. Он, например, предлагает визуальный ряд, это интереснее и легче для восприятия. Вспомним себя: просто книжка и книжка с картинками – что интереснее?

Владимир Николаевич повернулся в сторону Урала Кулушева, слегка улыбнулся.

 —  Урал Фалехович знает, что я не могу не плеснуть свою ложку дегтя. Мы давно с ним общаемся. Он – автор, я – критик, ему хорошо известна моя манера давать рецензию.

Мы занижаем планку, когда речь идет о детях.  Ребята не могут сдать нормы ГТО, считают, что они завышены. Молодой человек не может подтянуться 10 раз на перекладине. Мы говорим: какой ты молодец, что написал эти стихи, что ты вообще этим занимаешься. И это действительно здорово, ведь он мог пойти на улицу и там неизвестно чем заниматься. Но это можно сказать один раз, и этого будет достаточно. А дальше нужно учить ребят писать лучше.

Он немного помолчал, обвел глазами слушателей, и продолжал:

— Я написал свой первый рассказ, когда мне было 12 лет.  Об этом узнали в классе. Учительница сказала: ребята, у нас в классе появился писатель. Я был счастлив: я – писатель! Здорово! У меня была тетрадка, исписанная моими каракулями, тетрадка с рассказами, и эти рассказы даже читали. Я подумал – если меня читают в классе, почему бы мне не написать настоящий рассказ? Подвернулась подходящая тема, я написал рассказ и отправил его в Литературную газету.

Это было в те времена, когда авторам приходил ответ. Александр Иванов не поленился написать мне письмо на семи страницах, где было разобрано каждое слово. Написанное мной, ребенком. Я и заключение он дал мне совет – прочитать произведение Шукшина, под названием Рассказ. Я прочитал, и после этого я перестал считать себя писателем.  Целых восемь лет я не писал, и вновь взялся за перо только в двадцать лет.

Все присутствующие слушали, затаив дыхание.

 — Я был удивлен, когда девочка, перед выступлением рассказывавшая подружкам, как она любит Бродского, и по памяти его читавшая, в собственном стихотворении не имеет ни ямба, ни хорея. И даже изобретенного поляками верлибра – тоже.  Мы говорили о том, что ребята читают свои произведения слабо. Чтобы читать так, как сейчас прочитал свое стихотворение Михаил Семенович, нужно, чтобы оно было идеально четким по форме, по ритму. А когда оно – даже не колбаса, а фарш, каша – как его можно читать артистично?

Почему никто не скажет автору, что заканчивать стихотворную строку на глагол в неопределённой форме – бежать, гулять и так далее – это, мягко говоря, не правильно, не надо так делать?

Хочется сказать об авторе, который взял беспроигрышную тему о солдате, погибшим в зоне конфликта. Есть определенный набор таких тем. Война – да, действительно показывает человека в ситуации, когда он легче всего раскрывается, где кипят эмоции,  там боль, кровь, смерть, особо чувствительных людей где-то пробивает на слезу.  Но эта тема относится скорее к жанру публицистики, чем к жанру художественной литературы, в крайнем случае, где-то на стыке. Выжать из читателя эмоцию, использовать какие-то специальные слова для этого… это журналистика. Об этом тоже следует говорить молодому автору.

В то же время у автора, не попавшего в призы, получилось прекрасное произведение, сказка, написанная  по всем канонам литературы. Есть завязка, действующие лица, конфликт. Есть способ, как главная героиня борется, как решает этот конфликт. Есть развязка. Это очень хороший пример того, как нужно выстраивать литературное произведение.

Наступила короткая пауза, после которой взял слово Урал Фаляхович.

Я совершенно согласен, что нужно повышать планку,  — сказал он. —  Но я смотрю на это еще с другой стороны.  Если мы будем жестко критиковать ребят, то многие просто уйдут и не будут заниматься литературой. Им станет неинтересно, и они скажут: Извините, Урал Фаляхович,  я пошел на улицу, я больше не буду писать. Я все время думаю, как заинтересовывать ребят, как мотивировать их, чтобы они не бросали?  Постоянно держу это в голове и работаю над этим. Это очень важно – то, что сейчас с ними происходит. Я помню свои детские впечатления, как к нам в школу приходил художник, общался с нами, рассказывал про свои картины. Это было такое событие для меня! Я помню это до сих пор. А те стихи, которые мне мама читала в детстве! Она знала огромное количество стихов, и русских, и татарских поэтов. Читала на башкирском языке.

И для меня важно, что мы никого не загоняем силой на эти мероприятия. Ребята занимаются этим потому, что им это нравится. А мы, учителя, стараемся делать все, чтобы этот интерес в них поддерживать.

 — Сборник называется «Проба пера» — продолжает его мысль учительница русского языка и литературы.    ( Автор стихов про школу). Конечно, это пока еще очень сырые произведения, ведь они – первые, ребята только пробуют себя. Мы включили в сборник все произведения, написанные ребятами, чтобы поддержать их литературные начинания и ни у кого не отбить охоту продолжать писать.

… Чайник опустел, и Урал Фаляхович распорядился, чтобы принесли свежий кипяток. Разговор лился рекой, лица светлели. Говорили о литературе, размышляли, спорили. Внимательно и с интересом слушали. С удовольствием прихлебывали горячий чай.

Я слушала, закусывая беседу шоколадными конфетами, и думала о том, как много разных миров существует параллельно и независимо друг от друга. Кризис и безработица, в городе  грязь и разбитые дороги, серые дома и серые лица, на задних стеклах  машин  — желтые наклейки  «Стоп Томинский ГОК».  А где-то в соседнем  мире,  среди египетских  пирамид порхают фантастической красоты бабочки, негромко звучит классическая гитара,  создаются стихи и сказки, люди в уютной библиотеке пьют чай с печеньем  и беседуют о литературе.

Может быть, все не так уж и безнадежно?

Текст, фото, видео: Н. Барская

На сцене и за кулисами. Фестиваль русской словесности в селе Долгодеревенском

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *